Смирнов с ужасом смотрел, как Россия утрачивает одну позицию за другой, как с радостью идиота, поджигающего родной дом, русские политики отваживают от себя бывших союзников и нарушают все возможные обязательства. Когда Горбачев разъезжал по миру, выпрашивая похвалу и кредиты, Смирнов думал, что хуже некуда. Оказалось есть куда. Теперь Россия "виляла хвостом", продавая славянских братьев, прочно уселась на западный продпаек, и все время шарила по пустым карманам, думая, как бы пожалобнее выпросить еще порцию кредитов и отсрочить выплату долгов. Россия пилила сук, на котором сидела, перебиралась на другой сук и со злорадством самоубийцы-олигофрена пилила и его.

Время от времени Смирнову по долгу службы приходилось разражаться грозными заявлениями типа "не потерплю". Приходилось сурово хмурить брови и выдавать неясные угрозы по поводу подступающего к границам Смоленска НАТО. Все делали вид, что принимают заявления во внимание и реагируют на них. России подыгрывали, как подыгрывают впавшему в маразм отставному генералу, который до сих пор считает себя на поле брани - чтобы лишний раз не раздражать и не расстраивать.

Иногда Смирнову хотелось заснуть и не проснуться. Или выкинуть какой-нибудь фокус, что даже чертям тошно станет. Потом подать в отставку, купить дом где-нибудь в Тверской губернии, плюнуть на все и не вылезать оттуда, пускай хоть ядерная война начинается. Но он прекрасно знал, что за поколение идет за ним следом. "Новые дипломаты" - образца девяносто первого года вскормлены на диссидентских тусовках, готовые лизать немецкий сапог и тугую от баксов американскую задницу, обожающие порассуждать о том, что Россия - страна рабов. Сюда же входили и ловко перестроившиеся старые работники, поменявшие унылые речи о роли КПСС на не менее унылое зудение о рыночных реформах и об изменении ситуации в мире с противостояния на сотрудничество. Смирнов считал, что по сравнению с этой одетой в смокинги бандой самые отпетые разбойники являются образцами порядочности.