В последнее время своим обостренным чутьем Смирнов ощущал, что надвигаются какие-то перемены. Затевается какая-то очередная мерзость. Притом мерзость масштабная.

Он поерзал на кожаном сиденье, вытащил из "дипломата" последние российские газеты и углубился в чтение. По Руси катилась новая волна насилия. И она тоже укладывалась в схему, которую выстроил Смирнов. И все же ему не хотелось верить в это. Но пока все указывало именно на такой вариант развития событий. Он перешел к американским газетам. Они были пронизаны иной тональностью. Каждая статья, посвященная России, вопила: зверь ранен, но он еще может оскалиться и впиться в Америку клыками ядерных ракет.

- Раненый медведь, - произнес он.

- Что, Константин Витальевич? - спросил шофер.

- Не обращай внимания, Слава, я о своем, - отмахнулся Смирнов.

Он вздохнул. Свернул толстую газету в трубочку и бросил рядом с собой на сиденье.

Краем глаза он уловил надвигающегося справа огромного грузовика, который будто потерял управление и неожиданно вильнул в бок. Он приближался, как айсберг к "Титанику".

- Ах ты, е... - в сердцах крикнул шофер, выворачивая руль и нажимая на тормоз, пытаясь избежать столкновения.

Это были его последние слова.

Многотонный грузовик, как консервную банку, смял мощную машину представителя России в Совете Безопасности ООН. Смирнов и его шофер погибли.

Полиция предприняла срочные меры по поимке скрывшегося с места происшествия шофера. Но они никаких результатов не дали.

На другом конце земного шара, на окраине Москвы, в просторном, плохо обставленном кабинете в самом чреве "Аквариума", майор Голубев обвел красной ручкой очередной пункт "Модели номер четыре". Там было черным по белому написано: "Представитель России в СБ ООН освобождает свою должность. Возможные способы: переход на другую работу, повышение. Но наиболее вероятны - тяжелая болезнь или смерть от несчастного случая, внезапно возникшего заболевания".