Прогноз погоды предрекал наводнение на юге страны.

«Опомнились, ― язвила Клара, ― уже пятьдесят человек утонуло!»

Ровно в девять Рудольф выключал телевизор, минутой ― двумя позже Клара покидала Интернет. Напоследок она бросала замечание, что как всегда ни один иностранный сайт не доступен. Об иностранных телепрограммах, газетах и журналах и говорить не приходилось.

Рудольф подходил к окну и смотрел на закат. Проткнутое шпилем колокольни, солнце медленно сдувалось, удлиняя тени, погружая их тихую улицу в розоватый сумрак.

«Взойдет ли оно завтра», ― думал Рудольф о солнце, и перед его глазами возникал заголовок главной завтрашней новости: «Солнце сегодня не взошло и больше никогда не взойдет». А он этим утром купил новые солнцезащитные очки. Зачем? Разве не приятно смотреть на солнце?

«Ну, она-то никуда не денется, ― подумал он о луне, когда уголок ее молодого серпа появился над зданием городского совета. ― Разве что добавится двоеточие».

Но пока неприятности обходили их городок стороной. Может и солнце в каждом городе свое, для кого-то оно восходит, для кого-то уже нет.

«Доберутся и до нас», ― поговаривали в конторе, где он работал. Когда именно это произойдет, строились самые разные предположения. Рудольф не любил участвовать в их обсуждении.

В один из последних дней августа к ним приехал дальний родственник; ни Рудольф, ни Клара никогда о нем раньше не слышали. На старике было теплое пальто, вязаная шапочка и туристические башмаки, в разной степени стоптанные, ― так, словно его правая нога прошла второе больше, чем левая. О своем родстве старик сообщил таким образом, что каждый из супругов решил, что гость является родственником другого, и никому из них не пришло в голову переспрашивать. Двоюродный дядя жены (так условно определил его Рудольф) сказал, что он у них проездом и что назавтра он, конечно же, уедет. Клара, не высказав по этому поводу ни радости, ни огорчения, приготовила ему спальню над гаражом.