- Мир вашему дому, уважаемый, - произнес посетитель с неизвестным трактирщику легким акцентом. - Рад я, что могу рассчитывать, недостойный, на подобный прием. Могу ли надеяться, что мне будет позволено остановиться здесь до заката?

Хорошо, что никто из коллег Феддервела по профессии не присутствовал при этом. Трактирщика бы потом с позором исключили из священного братства содержателей трактиров, а то и вовсе приговорили бы к изгнанию из Меттела. Феддервел стоял, разинув рот, словно рыба. И речь незнакомца, и его одежды (видавшая виды серая накидка, богато украшенная шляпа из тростника,.. смесь несоединимого) полностью лишили его дара речи. Счастье, что в трактире стоял полумрак и гость видел лишь очертания хозяина заведения.

Однако до Феддервела в конце концов дошло, что от него ожидается какой-нибудь ответ. Провалиться! Какой-нибудь! Единственный, будь он неладен!

Однако сил говорить все еще не было и Феддервел попросту кивнул.

Посетитель поклонился еще раз и, неторопливо водрузив шляпу на голову, вышел на улицу.

Феддервел провожал его взглядом, надеясь, что все это - сон, и вот-вот он проснется.

Но тут послышался еще один звук, - тот, что милее всего сердцу трактирщика.

Феддервел опустил глаза на стойку и увидел, как постепенно останавливает свое вращение монета.

Солидная, золотая, массивная. Куда крупнее меттальских крон или федеральных золотых.

И он понял, что лучше не просыпаться.

Немного придя в себя, он несколько раз дернул за шнурок колокольчика. Будь он проклят, если позволит просто так уйти посетителю, который расплачивается подобным образом.

На лестнице вскоре послышались торопливые шаги.

- Совсем сдурел, старый пень? - услышал Феддервел немного сонный голос своей драгоценной половины, - голос, что казался ему теперь слаще божественной флейты. Мерия, одетая в домашний халат, грозно приближалась к своему остолбеневшему супругу, готовая устроить ему...