адских демонов, глумливо скалящиеся над участью своих былых победителей.

Из всей коллекции каким-то образом уцелело лишь чучело большой совы,

стоявшее на каминной полке. Заинтересовавшись, как огонь мог пощадить

птицу, я подошел ближе и уже готов был протянуть руку, как вдруг сова

резко повернула голову, шумно взмахнула крыльями и взлетела, едва не

зацепив когтями мое лицо. Я отшатнулся; обалделая спросонья птица

бестолково заметалась под потолком, стряхивая пыль и сажу со стен, пока,

наконец, не сообразила снизиться и вылететь в узкое окно. Я с

неудовольствием понял, что сердце мое колотится так, словно я и в самом

деле встретился с призраком. "Глупость какая", — пробормотал я и сделал

движение, чтобы повернуться и выйти из комнаты.

— Стоять! Не двигаться!

Голос, произнесший эти слова, явно не был голосом взрослого

мужчины. Но я отнесся к приказанию со всей серьезностью. В стране, где

двадцать лет идет гражданская война, запросто можно получить стрелу в

спину и от десятилетнего мальчишки. Тем более что он не выкрикнул свое

требование, как можно было бы ожидать от испуганного ребенка, а произнес

его твердо, но негромко — очевидно, учитывая, что я могу быть не один.

Стало быть, у парнишки есть кое-какой опыт… не хочется даже думать,

какой именно.

— Стою, не двигаюсь, — согласился я. — Ногу опустить можно? Боюсь,

на одной я долго не простою.

— Можно, но без резких движений, — серьезно разрешил голос. — У

меня арбалет. Пробивает любой доспех со ста шагов. И если ты думаешь,

что я не умею с ним обращаться — это последняя ошибка в твоей жизни. Ты

все понял?

— Да. Не сомневаюсь, что ты отличный стрелок.

— Теперь медленно повернись. И держи руки подальше от меча.