Я повиновался со всей возможной старательностью и смог, наконец,

увидеть обладателя голоса. Будь я суеверен, вполне мог бы принять его за

какую-нибудь лесную кикимору. Фигура ростом мне по грудь была закутана в

бесформенные серо-бурые лохмотья. Грязные жесткие волосы, тоже какого-то

темно-серого оттенка, торчали во все стороны; в них запутался лесной

мусор, они падали слипшимися сосульками на плечи и почти скрывали

чумазое лицо, на котором, впрочем, сверкали злой решимостью два больших

черных глаза. Правая нога — совсем босая, ступня левой перевязана

замурзанной тряпкой, из которой торчали грязные пальцы. Но главное — в

руках это существо и в самом деле держало взведенный боевой арбалет. Как

раз такой, с которым несложно управиться ребенку: не больше семи фунтов

весом, неполный ярд в длину, и вместо традиционного рычажного взводного

механизма — новомодный ворот. Отрадно, что технический прогресс

добирается даже в такую глухомань. Менее отрадно, что это достижение

прогресса нацелено мне точно в грудь.

— Теперь отвечай и не вздумай врать, — черные глаза впились

требовательным взглядом в мои собственные. — Кому ты служишь — Льву или

Грифону?

— Никому, — честно ответил я. — Точнее говоря, самому себе.

— Не увиливай! Кто твой сюзерен?

— У меня его нет.

— Разве ты не воин?

— Я — просто путешественник.

— Но у тебя меч!

— Я вооруженный путешественник. В наше время с оружием чувствуешь

себя спокойней, не так ли? — я с усмешкой кивнул на арбалет.

— Ты один?

— Да.

— И куда ты путешествуешь?

— Куда глаза глядят, — пожал плечами я.

— А война все еще идет?

— Да.

— И кто побеждает?

— Не знаю. По-моему, у них там сложилась патовая ситуация. Слишком