Брим печально покачал головой. Вот и Коллингсвуд его жалеет. Он отправил ей вежливый отказ, выразив подобающую признательность и сожаления. Не может он явиться в своем нынешнем состоянии в столь блестящее общество — как не может принять помощь азурнийского посольства, которое опять запрашивает о его обстоятельствах от имени нации, чью вечную благодарность он заслужил во время войны. Он и им ответил, что ни в чем не нуждается. Если человек сам не способен проложить себе дорогу в галактике, он и жить недостоин — только и всего.

Послание Марго он, как обычно, приберег напоследок. Получить от нее весточку стало у него навязчивой идеей — но в последнее время ее письма представлялись ему в новом и крайне тревожном свете.

Во время его службы во Флоте огромная разница их материальных обстоятельств никогда не казалась ему чем-то непреодолимым. Он был тогда офицером, успешно делавшим карьеру. Но теперь Марго как была, так и осталась принцессой, он же стал никем без особых перспектив на будущее. Он сознавал, что бедность искажает его взгляд на вещи, и в то же время был почти уверен, что Марго не изменила их звездной любви. Во всяком случае, ее послания оставались столь же любящими и эротическими, как были до ее замужества.

Не прошло и метацикла, как он убедился, что ее последнее письмо не составляет исключения. «Вилф, любовь моя, — шептала она с экрана, — скоро мы будем вместе, и мне не придется делать это самой». Он вытер лоб и в сотый раз поглядел в зеркало. Марго сказала «скоро» меньше двух дней назад. Вут даст, его разбитый нос еще заживет до встречи.

* * *

Видавшая виды кровать Брима заскрипела, когда Марго, утомленно закинув ногу ему на бедро, покрыла его лицо поцелуями.

— Я люблю тебя, Вилф, — удовлетворенно вздохнула она, — люблю больше Вселенной.

Брим, которому после долгого, насыщенного любовью вечера почему-то совсем не хотелось спать, нежно погладил ее шелковистые локоны.