Фукагава. Что ни говорите, а брюхо на первом месте... Но только...
Оба (жестом резко останавливает Фукагава, к Тосиэ). На что это похоже - стоишь как вкопанная, даже неудобно перед гостем!.. (К Фукагава.) Ну-ну, прошу, заходи... (Кладет сумку на стол.) Ну, как дела? Как торговля?
Мисако. Стол запачкаете! (Снимает сумку, кладет ее на пол.)
Оба (снимает пиджак, к Мисако). А ты, я гляжу, совсем стала взрослая... Наверное, уж и жених на примете есть?
Тосиэ (прерывая его). Мисако, пойди налей чаю, что ли...
Мисако уходит на кухню.
Оба (идет за ней следом, снимает возле двери носки). Хотел было привезти тебе подарок, все думал, что бы купить, да нет ничего подходящего, так и не подобрал... И хорошо, что не купил - никак не ожидал, что ты стала такая красавипа... (Хочет снять брюки.)
Тосиэ. Зачем ты раздеваешься? Хоть до гола разденься, а переодеться не во что...
Оба. Однако ты чертовски неприветлива! (Сердито оглядывается на Тосиэ и поправляет брюки.) Чего ты так злишься? Тосиэ. Ты еще спрашиваешь! Да знаешь ли ты, что пришлось пережить этой девочке?
Оба. Гм, в самом деле? (Смутился, но тотчас же снова обретает невозмутимость.) Ну, что было, то прошло... Теперь все пойдет по-другому, вся семья снова в сборе, и общими усилиями...
Тосиэ (подходит к нему, тихо, скороговоркой). Послушай, говори прямо. Почему ты вдруг надумал вернуться?
Оба. Почему?.. Но ведь здесь мой дом!
Тосиэ. Тогда почему же ты, ни слова не сказав нам, исчез из этого дома на восемь лет? Ведь ты же обещал господину Тории уехать из города только на год, пока вся эта история не заглохнет, всего лишь на один год... А теперь снова городишь столь явную ложь, что мне нужно быть вдвойне начеку...
Оба (шепотом). Черт подери, неужели ты не можешь уразуметь? Не мог я тебе писать, потому что там, куда я уехал, у меня тоже случились кое-какие недоразумения, и мне пришлось скрываться под чужим именем. Сперва дела шли недурно, но, если бы открылось мое настоящее имя, за подделку документов и повторное преступление да плюс еще та старая история - я бы так влип, что не приведи бог! Оттого-то и пришлось терпеливо ждать, пока пройдет время и все порастет быльем, чтобы, никого не боясь, смело ходить по улице!