Площадь перед воротами была битком забита народом. Толпа в несколько сот человек тихо гудела, негромко переговариваясь между собой. Сидор с присоединившимся к нему Димоном стояли на широком невысоком пеньке, чуть возвышаясь над головами собравшихся и оба попеременно, с энтузиазмом и нескрываемым удовольствием описывали собравшимся ужасы тех мест.

Битый час Сидор увлечённо рассказывал всё новые и новые истории, упорно пытаясь донести до собравшихся характер и атмосферу того места. И с ужасом, с каждой минутой разговора всё больше и больше чувствовал, что стоящая напротив него толпа жёстких, уверенных в своей правоте и в своих силах, битых жизнью людей, ни в какую не желает верить столь очевидным для него вещам. Что эти люди всё больше и больше отдаляются, с каменной упёртостью явно не желая верить всему тому, что они с Димоном тут им рассказывают.

Он с ужасом начинал понимать что те слышат лишь одно — их отговаривают. Отговаривают — значит боятся конкурентов, а значит, там действительно что-то интересное есть. Он своим рассказом добился лишь обратного. Ещё больше их заинтересовав.

С ужасом чувствуя, что ему элементарно не верят, в какой-то момент Сидор даже растерялся, понимая, что все эти разговоры впустую. А его жалкие потуги отговорить людей соваться туда неподготовленными, провалились.

— Да поймите же вы, что с вашим оружием туда соваться нельзя, сожрут.

— Я не фигурально выражаюсь! — окончательно разозлившись, рявкнул он на собравшихся в развалинах хуторян.

Заметив снисходительные улыбки, появившиеся кое у кого на лицах, сердито добавил:

— Самое большее, сколько вы там сможете продержаться, там, на приморской равнине, это максимум два дня, а потом вас съедят. Вы думаете, что самые умные? Так вот хрен вам.