Единственно, кто имеет возможность хоть как-то там выжить, так это рыцарь в полном рыцарском доспехе, закованный в броню с головы до ног. Но и то, если только за его спиной стоит отряд таких же до зубов вооружённых рыцарей, числом не менее сотни.
Где вы таких найдёте? — окончательно не выдержав, рявкнул он на собравшихся.
Глядя на суровые лица стоящих напротив мужиков, Сидор отчётливо понял, что, потратив на пустые разговоры чуть ли не целый день, ничего-то он не добился, и завтра вся эта толпа самоуверенных идиотов двинется на юг через их перевал на съедение местным дикарям.
— Я не стану больше ничего говорить. Довольно! — заорал он, окончательно взбешённый.
Резко спрыгнув со своего лобного места, с пенька на котором стоял, Сидор раздражённо оглядел мужиков, пришедших на встречу и ожидавших услышать от него только то, что они сами хотели услышать. И ничего более. Разговаривать с такими му…ками было бесполезно.
— Мне с вами больше не о чем говорить, — сухо отрезал он. — Я уже знаю всю вашу дальнейшую судьбу наперёд и она мне не интересна. Вы корм. Корм для ящеров. Платите положенный сбор и проваливайте.
Раз уж не верите, то все разговоры бесполезны.
Но, тем не менее, я вам могу предсказать вашу дальнейшую судьбу.
Две недели вы будете пробираться свободно, без проблем спускаясь по южному склону гор, приторговывая при случае с местным населением. Относительное дружелюбие местных племён вы примете за их слабость и когда выйдете на приморскую равнину, будете считать, что я вам всё наврал, и ничего страшного вокруг нет. А ещё через два дня вас съедят. Если вас просто убьют, то это вам невероятно повезло. Хуже будет, если вы попадёте в плен живыми. Такого, я бы никому не позавидовал. У тамошних людоедов есть такой любимый деликатес. Они его называют консервы.