Это когда человеку перебивают руки и ноги, чтоб он не сбежал, и бросают возле костра, а потом медленно едят его, отрезая по кусочку и жаря куски мяса на глазах самой консервы. Некоторым не везёт и они живут так по пять, шесть дней, превращаясь под конец в обугленные куски обгорелой плоти без рук, ног, гениталий и прочего.

Да, чуть не забыл сказать. Чтобы человек сразу не умер от потери крови, они прижигают места срезов калёным железом. Вот для чего им нужны костры. А чтобы человек не загнулся от болевого шока, у них есть аналог местной анестезии, сок какого-то растения. Они им натирают кожу в том месте, что понравилось, а потом, отрезая по кусочку, постепенно съедают человека живьём. Человек при этом мало что чувствует. По крайней мере, от боли он не помирает.

Мы находили некоторых таких консервов. Всего лишь через два дня. Единственное чем им можно было помочь это убить сразу. Это у нас называлось — милосердие.

Окинув мрачным, злым взглядом притихшую публику, заинтересованно его слушающую, Сидор резко развернулся и быстрым шагом ушёл с площади, оставив собравшуюся толпу негромко обсуждать всё им сказанное.

Когда следующим утром он вышел завтракать в столовую казармы, то к своему удивлению узнал, что этим минутным рассказом, он добился намного большего эффекта, чем всеми продолжительными разговорами в течение нескольких последних дней и вчерашней многочасовой лекцией.

Теперь вся эта ранее разношерстная компания раскололась на две неравные части. Меньшинство, чуть более ста с лишком человек, оказались намного лучше экипированы, чем Сидору до того представлялось. Более трети из них имели полный комплект рыцарского вооружения отличного качества, по большей части доставшийся им в пограничных стычках с западными баронами, не желавшими мириться с независимыми поселенцами на границах со своими владениями.