Но, воспользовавшись замешательством председательствующих, некая личность проскользнула в комнату. Наклонившись к судьям, этот некто что-то горячо зашептал. На их лицах отразилось недоумение.

– Это как-то необычно, мы должны подумать, — нараспев начал кочевряжиться первый светлый судья.

– Да чего там, всего два дня, а не справится, — его друг и коллега довольно оскалился, — значит к котлам — она ж привычная.

– Я справлюсь, — будто получив толчок извне, взмолилась Лидия Михайловна, только сейчас поняв, что работу на кухне она ненавидела всей душой.

Задумчиво пригладив перья, ангелок шумно выдохнул:

– Ну какая из неё муза? Вот дух чревоугодия, ещё куда ни шло.

– Там вакансий нет, штат переполнен, а мне муза, — он провел ребром ладони по горлу, — вот как нужна.

Сняв с макушки лавровый веночек, златокудрый бог начал нервно обмахивать покрасневшее от волнении лицо.

– Подопечный у меня один, он, конечно, все больше по любовным романам специализируется, но подает некие надежды. Генка Федюшкин, да вы его знаете — он в прошлом году душу закладывал за удачное название романа. Ему рукопись сдавать во вторник, вот те крест, — он даже картинно перекрестился, чем вызвал гримасу отвращения, одного из присутствующих, — клянусь, что не вру.

Но, поняв, что ему все равно, не слишком верят, повторился:

– Стоящий автор, только нервный очень. Как вечер, так о музе молит, совсем покоя лишил. Вынь да положь, а я что их выпекаю. Положено столько по штату и ни единой больше, у меня на год все расписаны.

Судьи мялись, советовались, всем своим видом показывая, как им нелегко принять такое решение, возводили глаза к несуществующему потолку, многозначительно молчали, и, хлопнув себя по лбу, просящий, наконец-то, сообразил: история стара как мир — надо подмазать!

Он извлек из кармана пару билетиков:

– Вот, впишите кого угодно, любого артиста, и контрамарка на двоих сразу нарисуется. Только дайте хоть кого-нибудь, хоть вот эту толстушку.