– Я, просто, полная, — обиделась Лидия. — Жизнь у меня тяжелая.

Чернокрылый, нагло запихав оба билетика себе в рукав, ехидно хмыкнул:

– Судя по весу сумок, она, действительно, права.

– А, была, не была, но только на два дня, — они пожали друг другу руки и троекратно расцеловались, при этом демон попробовал залезть к пришедшему в карман, но в мантии карманов нет, поэтому, разочарованно похлопав его по бокам, он только пригрозил:

– Два дня, и так котлы простаивают.

И комната опять закружилась.

– Держись за мою руку, — тонкая, с французским маникюром, рука дернула Лидию наверх.

– Не вертись по сторонам, — это уже когда они шли анфиладой изящных комнат, страдальчески щурясь от её непрезентабельного вида, настраивал временный наниматель. — Запомни, у тебя есть два дня, не более. Как только подопечный допишет роман и…

Он не договорил, потому что их окружили высокие, стройные девы. Они с интересом и весьма откровенно разглядывали линялый свитер Лидии и тихонько перешептывались. Аполлон, а это явно был он (ну кто же ещё), усиленно делал вид, что не понимает насмешливых взглядов подчиненных. Повертевшись, он, наконец, отыскал глазами распорядителя облачений и деликатно поманил его пальцем.

– Под твое начало, и чтобы к обеду, что-то напоминающее музу у меня было.

Он вычеркнул запись сделанную красным карандашом накануне и скорым шагом скрылся в блестящем тумане.

– За мной, пожалуйста, — щупленький амурчик, с неподдельным страхом оглядев снизу вверх её грузное тело, поманил повариху к дверям закрытым на тоненький стебелек розы — щеколду. Над ними крупными буквами было выведено "Склад инвентаря для муз, граций и добрых фей". Дверь с едва слышным звоном отъехала в сторону, явив блистательное зрелище выставленных в аккуратный рядочек арф, сложенных в кипу, немного сплющенных лавровых веночков, нежнейшие гирлянды свежих благоуханных цветов.