…Шар садится на вершину башни, будто притягиваемый к ней мощным магнитом. Повисев несколько минут, шар опускается на жёлтый алардианский песок.

…Неровное, колеблющейся формы облако-шар постепенно тает, от него во все стороны бегут тоненькие струйки, рассеивающиеся в окружающем пространстве, и вот уже из-под белой туманной оболочки начинают проступать очертания чего-то тёмного, продолговатого. Один за другим выступают изуродованные донельзя обломки ракеты. Это все, что осталось от «Всплеска»…

Вокруг тающего облака столпились сотни возбуждённых алардиан. Они все ещё не решались дотронуться до обломков, видимо, опасаясь неведомой радиации. Но вот, расталкивая остальных, сверху резко опустился тот самый алардианин, который это отлично запомнил Кир – произвёл второй выстрел из конуса. Он опустился на почву и тут же безбоязненно шагнул внутрь, прямо в белый колеблющийся туман. Шаг за шагом он исчезал из поля зрения и наконец скрылся целиком. Киру пришлось включить инфразор. Теперь он отчётливо видел, как алардианин осторожно пробирается, разводя во все стороны щупальцами и обходя светящиеся лужицы из расплавленного металла.

Через несколько минут алардианин добрался до безжизненного тела звездолёта. Останки «Всплеска» растянулись на несколько километров.

Но что оно ищет, это существо, среди искорёженных обломков корабля? Алардианин медленно продвигается вдоль того, что ещё полчаса назад было сверкающим звездолётом, полным жизни и разума.

Вот алардианин замедлил ход и остановился. Перед ним в белом тумане мрачно возвышалась угловатая секция штурманского отсека. Секция уцелела – не даром же она была окружена двойной нейтритовой прокладкой!

Это было полное торжество остроумного принципа, положенного земными инженерами в основу звёздных кораблей: каждый звездолёт монтировался из секций, которые могли наглухо отделяться друг от друга. В этом случае разрушение даже большинства секций ещё не означало гибели корабля в целом.