Я вспомнил могучую фигуру "типа в майке" и спросил с сомнением:

- Силой задержал?

- Силой убеждения, - засмеялся Ганя. - Он сам милиции до смерти боится: ясное дело - алкаш.

Слово "алкаш" на цветистом Ганином языке означало "алкоголик". Общаясь с Ганей довольно давно, я уже не нуждался в переводчике. Однако меня интересовало сейчас поведение милиции, явно не привыкшей к такому способу исчезновения автомобилей. На месте дежурного по отделению я бы не поверил "алкашу" даже за эти десять минут. В самом деле, звонит вам некий шутник и сообщает, что в городе только что растаял "Москвич". Вот так просто и растаял, растворился, пропал на глазах. Да я бы его и слушать не стал, трубку бросил. А "алкаш", видимо, обладал гениальным даром убеждения, если в милиции сразу приняли на веру его фантастическое сообщение. Или...

Впрочем, "или" требовало проверки.

- Тебя допрашивали? - спросил я Ганю.

- Расспрашивали, - поправил он и добавил: - У меня сложилось впечатление, что они совсем не интересуются этим делом. Спрашивали, какой марки машина и кто за рулем был. Только один полюбопытствовал, не заметил ли я, сколько времени исчезала машина.

- А ты?

- Заметил: три секунды.

- Откуда такая точность?

- Я считал, когда она таяла. Успел до двух досчитать да еще секунду накинул, потому что не сразу начал.

Я никогда не уставал поражаться Ганиной необычности. Ну скажите: разве придет вам в голову засекать время, если у вас на глазах пропадает автомобиль? Да никому не придет, нелогично это, а вот Ганька засек, пожалуй сам не ясно представляя, зачем он это делает.

- И как же на это отреагировал Пинкертон?

- Как? - Ганя наморщил лоб, вспоминая, потом присвистнул удивленно: - Он сказал: "Вдвое меньше". Значит...

- Подожди, - перебил я его.

Сзади стоял "тип в майке" и с интересом прислушивался к разговору.