Но не успел Лис подойти к подъемному мосту, как часовой на башне снова затрубил в рог. Он крикнул сверху:

— Приближается колесница, лорд Джерин. В ней, похоже, один из вождей трокмуа и двое сопровождающих.

— Только одна колесница? — крикнул ему Джерин. — Никакого войска?

— Я вижу только одну, господин, — ответил караульный. Через секунду он добавил: — Вождь поднял бело-зеленый щит: это знак перемирия.

Джерин крикнул, обращаясь к привратникам:

— Когда он подъедет, покажите ему наш знак перемирия. Посмотрим, что он хочет.

До нашествия трокмуа он задал бы жару любым северянам, застигнутым на его землях. Теперь же они представляли собой грозную силу, базирующуюся на том же берегу Ниффет, что и он. Как это ни отвратительно, придется держать себя с варварами учтиво.

— Кто там? — крикнул один из привратников, обращаясь к людям, стоявшим в боевой колеснице.

— Я — Дивисьякус, сын Дамнорикса, вассал его несравненного величества, великого вождя Адиатануса, сына Коммуса, который прислал меня передать его слова Джерину Лису, — ответил вождь на элабонском, столь же ритмизованном, как и говор Фанд. — Между нами нет сейчас ни вражды, ни распрей.

Трокмуа убили отца и брата Джерина. Для него это означало вечную вражду с дикарями. Более того, он считал их смертельно опасными для тех остатков цивилизации, которые еще сохранились в северных землях после того, как империя их предала. Но в узком смысле Дивисьякус был прав: в данный момент люди Адиатануса и Лиса не воевали.

Перейдя на язык трокмуа, Джерин ответил:

— Если ты ищешь Лиса, то вот он я. Да, я даю согласие на перемирие между нами. Сядь у моего очага, выпей кружку эля и спокойно поведай мне слова Адиатануса.

Дивисьякус расплылся в улыбке.