Никто не поливал меня смертоносным свинцом - ни из обреза, ни из автомата Томпсона, ни на худой конец из переростка-"магнума". Я был разочарован. Я ожидал боевых действий еще до того, как окажусь на этой хорошо освещенной улице. Тем не менее вечер был приятно-прохладный, и, проведя день в перелетах и переездах, а также в ожидании смерти в больничной палате - не моей, но рыжеволосой девицы, я был рад дать немного поразмяться ногам и легким, хотя, конечно, лос-анджелесский воздух мне не очень хотелось бы вдыхать всю оставшуюся жизнь.

В последний раз "форд" проехал мимо меня, когда я стоял на перекрестке в ожидании зеленого света уже у мотеля. Когда я получил право перехода, то увидел, что бронзовое средство передвижения припарковалось у тротуара на расстоянии полуквартала от перекрестка. Передумав, я снова вернулся на тротуар и направил свои шаги к автомобилю. Водитель наклонился и открыл мне дверцу.

- Залезайте, - сказал он. - Хозяин хочет вас видеть.

Я вздохнул. Господи, сколько же их развелось! На каждой кочке по человеку, и каждый мнит себя Хозяином. Интересно, с кем же эта конкретная шишка - с нами или с нашими оппонентами? Разумеется, он вовсе не обязан был принадлежать к синдикату или иной преступной группировке лишь потому, что его курьер называл его Хозяином.

- Садитесь, - нетерпеливо повторил водитель. - Господи, ну что надо сделать, чтобы вы обратили внимание, мистер? Я, наверно, проехал миль пятьдесят, чтобы вы наконец меня заметили. Быстрее. Он не любит ждать.

Да уж, они никогда не любят ждать, эти маленькие императоры преступного мира, если, конечно, этот самый Хозяин был из преступного мира. В машине никого, кроме шофера, не было. Я сел, закрыв за собой дверь. Когда машина тронулась, я не мог удержаться от смеха.

- Что случилось? - водитель быстро и подозрительно оглянулся.