- Твоими картами? - спросил Ноулз.

- Уж вы скажете, мистер Ноулз! Впрочем, ладно. В любом случае казначею нельзя играть в азартные игры. Кстати о казначеях - мистер Ноулз, надеюсь, вы понимаете, что сейчас я работаю в условиях пониженного давления?

- При разнице всего в фунт с четвертью?

- Я уверен, что в данном случае профсоюз примет это во внимание.

- А если я сяду на дыру?

- Повышенная ставка касается и тех, кто находится рядом.

- Ну ты и жлоб! Ладно - тройная ставка.

- Это больше похоже на такого доброго человека, как вы, мистер Ноулз. Надеюсь, что наше долгое ожидание будет приятным.

- Толстяк, как ты думаешь, сколько нам ждать?

- Это не должно занять у них больше часа, даже если им придется идти от обсерватории Ричардсона.

- Хм... А почему ты думаешь, что они нас станут искать?

- Не понял! Разве в вашей конторе не знают, где вы?

- Боюсь, нет. Я сказал им, что сегодня уже не появлюсь. Конски задумался.

- Я не сдал свою карточку. Так что они узнают, что я внутри.

- Если они об этом и узнают, то только завтра, когда твоей карточки не окажется в моей конторе.

- Есть еще этот болван на входе. Он знает, что у него внутри еще трое.

- Если только он не забудет сказать об этом своему сменщику. И если только он сам не попался в ту же ловушку, что и мы.

- Верно, - задумчиво произнес Конски. - Джек, да оставь ты в покое фонарик. Расход воздуха будет меньше.

Мы долго сидели в темноте, вслух обдумывая случившееся. Конски нас убеждал, что это был взрыв, Ноулз сказал, что происшедшее напомнило ему взрыв на взлете грузовой ракеты, который он видел собственными глазами. Когда разговор начал стихать, Конски рассказал несколько анекдотов. Я тоже попытался кое-что рассказать, но так нервничал - а попросту говоря, боялся, - что не мог вспомнить концовку. Было так страшно, что хотелось заорать во все горло.