- Если нас не зальет водой, мы можем спастись, - сказал Инхерриан, когда стихия нанесла первый удар. - Эта посудина довольно-таки устойчива, и горючего у нас достаточно. Если удерживать ее нос в безопасном положении, мы выживем.

Но течения уже завладели ими и несли туда, где могучий поток встречался с островами и его воды вспенивались, откатываясь назад, крутились и ревели. Прилив становился все неистовее с каждой минутой. Лодка завалилась на бок, и огромная волна, пройдясь по палубе, окончательно опрокинула ее. Корпус загудел, словно колокол.

Пит, Ольга и Уэлл находились в это время в каюте, тщетно пытаясь передохнуть перед очередной вахтой. Уэлл ухватилась лапами и когтями на сгибах крыльев за гамак, в котором прежде спала, и повисла на нем, не проронив ни звука. В тусклом мерцании единственной лампы, среди густых мелькающих теней, ее глаза светились, как топазы. Казалось, они не замечают царившего вокруг хаоса.

Люди привязали себя леером к койке. Они обнялись, помогая друг другу держаться и переносить бешеные скачки катера, которые, казалось, грозили расплющить их о стены каюты. Светлые волосы Ольги, рассыпавшиеся по плечам, были для Пита последним ярким пятном во Вселенной.

- Я люблю тебя, - говорила она снова и снова, и ее голос был слышен даже сквозь раскаты грома и завывание ветра. - Что бы ни случилось, я люблю тебя, Пит, и благодарю за все, что ты мне дал.

- И я тебя, - отвечал муж. "И Тебя, - думал он при этом. - Быть может, Ты пощадишь хотя бы ее? Не забирай ее, прошу Тебя, по крайней мере, не сейчас! Раз уж такова Твоя воля, возьми меня, но не Ольгу, иначе оставишь раба Твоего в необоримой печали".