Слышал от кого-то, будто тут же, в Санта-Нинье, есть еще одно заведение, Интернат имени Флоренс Найтингейл, — другой узелок невидимой сети, раскинувшейся над страной. Поговаривали, что в интернате воспитывались «рожденные в колбе» — дети без родителей, появившиеся на свет в результате селекции генетического материала, хранящегося в омываемых жидким гелием гипотермических камерах генотеки, упрятанной где-то в Голубых горах (вот и еще один узелок!). Селекция, генокомбинаторика — и на свет появляются существа с запрограммированными способностями, овеществление мечты евгенистов трех веков… А рядом с ними растут клоны — из единой родительской клетки выращенные копии исходного организма. Это ближе, понятнее, человечнее, наконец. В самом деле: вы бездетны, холосты или бесплодны — неважно, но хотите иметь наследника, и не просто наследника, такого можно взять хоть из сиротского дома, а свою кровь, свое полное подобие. Пожалуйста! Оно вырастет, подобие это, из единственной вашей клетки, вырастет где-то там, в Висконсине, где находится загадочный комплекс «Биоклон», затем ребенок попадет в Интернат имени Флоренс Найтингейл, потом вы его усыновите… Все законно, хотя и дорого, чертовски дорого, но ведь не каждому это и предлагают, а тем лишь, кто в состояния платить… И, наконец, главное. То, что видел О… Мур своими глазами, что происходило перед ним — на бумаге, правда, на магнитной ленте, в кассетах кри-сталлопамяти, потому что перед ним, скрытым в недрах архива, никогда не являлись живые люди, а лишь информационные склепки их судеб. Это последнее — репликаты. С ними-то и связана трагедия Дорис Пайк.

Да полно, трагедия ли? Трагедией это стало потом, позже, много позже. И вообще, дорого дал бы О… Мур, чтобы поменяться местами с Дорис Пайк. Не сейчас, конечно, когда сидит она в камере смертников тюрьмы Сан-Дорвард, а тогда, когда впервые приехала она в Санта-Нинью, в Госпиталь Добрых Самаритян.