Он выпалил это, и замер, боясь пошевелится, боясь, что сейчас вот раздадутся короткие гудки, а еще больше - боясь ответа Мити. Рука, которая держала трубку задрожала, его всего пробивала дрожь, по щекам катились слезы. Мать, решив верно, что он уже слышит какой-то страшный ответ, бросилась к нему, и упала перед ним на колени, на плечи руки положила, тихо-тихо спрашивала: "Что?.. Что он говорит?.." - на ее глазах тоже выступили слезы, она ведь чувствовала, что все это страшное, меняющее прошлую жизнь, и только вот это новое было настолько необычным, что она еще просто не знала, чего же прежде всего бояться, от чего стенать. Так же она хотела ободрить Алешу, но лучше бы она этого не делала, так как только взглянул он на ее расплывчатое лицо, так еще страшнее ему стало, и новые, и новые слезы по его щекам устремились. Он даже отдернулся от нее, она же заплакала больше, зашептала:

- Что же он такое говорит?.. Что же?.. Алешенька, пожалуйста. Дай, я тоже должна услышать...

Но Алеша не дал ей трубку. Там была тишина, но он знал, что сейчас вот Митя заговорит, и каждое его слово будет как откровение - и он боялся это пропустить, не знал, как можно дальше жить в этом неведении. Мама еще что-то шептала, а за ее спиной, за окном стремительно пролетали зловещие темные тени, что-то там продолжало изменятся. А в трубке - тишина. И в конце концов Алеша не выдержал, взмолился в этот мрак, взмолился неведомо к кому, его же голосом говорящим:

- Так что же это такое?!

- Это пришло... Это пришло... Это пришло...

Сначала Алеше показалось, что - это друг его Митя отвечает, потом же он понял, что это ветер ураганный, темный налетел, что это дом застонал. Но все же, он продолжал спрашивать в трубку:

- Что "Это"?.. Митя, ты же знаешь?.. Ты... Ты, кем бы ты ни был все знаешь! Объясни... Это... Это ядерный взрыв, да?.. Мы начали войну с каким-то государством... И теперь все наполнено радиацией, да? Теперь и все люди, и природа, и вся Земля погибнет, да?..