Сейчас Авенир Юрьевич шел по Новому мосту через Рось, с которого раскрывалась панорама Стрелецкого проспекта. Здесь он когда-то бродил под руку с Леной. И паралитики-манекены глазели на них с витрин, наскоро пришлепнутых к фасадам купеческих домов.

Все те же витрины в каркасах из уголкового железа, те же нестареющие манекены, переодетые по прошлогодней моде... А Лена погибла при восхождении на пик Гармо...

Нет Лены! Но осталось в памяти святое, непреходящее, на что можно опереться в минуту душевной неустроенности...

Загрустил Авенир, почувствовал себя фантомом среди людей. Нет им до него дела, своя у них жизнь. Получилось не так, как он представлял. Зряшная вышла затея!

Так рассуждал Авенир, меряя шагами Стрелецкий проспект.

"Дойду до Торговой, - загадал он, - и если ничего не произойдет, вернусь в гостиницу. Утро вечера мудренее!"

Но, видно, случаются еще чудеса на белом свете. Остановился с разбега шедший навстречу пожилой мужчина, спросил неуверенно:

- Ты ли это, Авенир?

- Бог мой, Суслик!

- Венька! Здорово, братец кролик!

Они бестолково хлопали друг друга по плечам, говорили наперебой:

- А помнишь Колю, Кукушкина? Как это не помнишь, он еще картавил...

- Постой... Рыжий, курносый? И что с ним?

- Да ничего, жив-здоров. А Нинка, ты за ней на первом курсе прихлестывал...

- Ну?

- Мать-героиня!

- Сам-то как?

- А что я, стареть вот начал. Погоди... Что это мы на улице? Пошли! К черту гостиницу! Заночуешь у меня. Никаких разговоров, обижусь!

На душе у Авенира потеплело...

* * *

Аркадий Васильевич Сусликов, Суслик, как его звали на потоке, жил неподалеку от Стрелецкого проспекта, в переулке Врубеля.