– Логично-то логично, только всё это Торквемада и сам уже знает. Если хочешь потрясти его воображение, сочини что-нибудь новенькое. Например, чем ты можешь объяснить, что Гин-Гроан бросился в бега, не взяв ни денег, ни драгоценностей, зато прихватив сборник тупелектской лирической поэзии, почему-то зашифрованной?

– Это ты о чём? – изумился детектив.

– О тех самых кодах! – теперь настала очередь Валентина ухмыляться. – Знаешь, что было на той пластинке, за которой все так гонялись? Закодированные стихи древних поэтов с родины Гин-Гроана. Никаких тебе цифр, счетов, компромата – сплошные "искры горящей серы, улетающие в лазурь" да "священные роговые пластины цвета стынущей лавы".

– А что говорит об этом сам Гин-Гроан?

– Да ничего он не говорит! Строчит послания во все инстанции по защите прав гуманоидов. Жалуется, что его лишили жизненно важного права видеть сны.

Детектив схватился за голову:

– Что?! Это я виноват! Как я мог забыть?

– О чём?

– Долго объяснять!

Полонский забегал по палате кругами, потом остановился и злобно уставился на мёртвый экран видеофона. По распоряжению профессора Гейнера он был лишён этого универсального средства узнавать новости из первых рук.

– Слушай, Валя! – повернулся он к приятелю. – Мне нужно связаться кое с кем… Может, ты как-нибудь воздействуешь на свою брюнеточку?

Валентин улыбнулся с нескрываемым превосходством.

– И почему ты из всего ухитряешься сделать проблему, Витя? Сколько времени тебе надо?

– С полчаса.

– Многовато. Минут пятнадцать, наверное, смогу выговорить, но больше не рискну: если явится профессор, моей Алечке сильно влетит. И что бы вы без меня делали в вашей Криминальной Полиции?

С этими словами неотразимый в своём сером форменном комбинезоне Жужало величественно покинул палату. Детектив ринулся к видеофону и впился взглядом в безжизненное табло. Когда спустя три минуты на последнем сиротливо замигал огонёк включенной связи, Полонский издал торжествующий вопль и быстро-быстро забарабанил по клавишам.

Это выглядело удивительным везением, но маэстро Жорж оказался дома.