Вскоре она умерла, доставив неимоверную печаль своим хозяевам. Следом несчастье настигло и бабушку, крепко перенервничав на работе, и это тоже как-то было связано с треклятой квартирой, якобы вне очереди... и все такое... Она получила инсульт. Дед выхаживал ее, как мог, постепенно вернулась речь и память. Словом, он сумел за год поставить жену на ноги. В тот холодный ноябрьский вечер они пришли в гости к моим родителям, сидели за праздничным столом, дед рассказывал одну из многих послевоенных историй, типа того, как певца Лешенко взял Смерш в Бесарабии... Он много разного знал, мой дед, а о многом помалкивал. Внезапно дед схватился за грудь и стал заваливаться на бок, его подхватили: - Уберите детей! - это были его последние слова. Лифт не работал. Санитары тащили носилки с шестого этажа. Он умер в пятьдесят шесть, не приходя в сознание. Бабушка осталась одна, потянулись дни, полные одиночества. Затеяли ремонт - тяжко, когда каждая маленькая вещица в доме напоминает тебе о нем, ушедшем безвозвратно в никуда. Квартира несколько преобразилась, а часы снова убрали. Может, просто, со смертью деда, когда механизм перестали регулярно заводить, в них что-то сломалось, или бабушка, став набожной и суеверной, углядела в них нечистое... За днями прошли месяцы, за ними и годы. Никакая живность в квартире не могла протянуть сколь-нибудь долго. Из цветов сумели остаться только кактусы. Чтобы развеять смертный покой пустых комнат мы подарили бабушке канарейку - тщетно. Переезжать или разменивать жилплощадь не желала, а завещала её мне, и навещать себя подолгу позволяла разве что старшей сестре. Вместе они прожили не более полугода. Умирала она долго и мучительно, кожа сходила лоскутьями, ступни гноились. Ужасная смерть. И как себе такое представлю - нет, друзья, лучше мгновенный исход. Никому не пожелаю таких мучений. Я въехал в новые владения, как в музей. Мне долго не хотелось что-то здесь переставлять, но, в конечном счете, это было сделано.