Его величество криво усмехнулся.

- Но ведь это весь Париж.

Сглотнув слюну и поглубже вдохнув воздух, канцлер выговорил страшную правду:

- Да, Ваше величество, весь Париж восстал против вас.

И снова, против ожиданий, Филипп не выказал явного неудовольствия. Медленно подошел к резному деревянному креслу с высокой спинкой и спокойно уселся в него.

Приближенные переглянулись. Честно говоря, им казалось, что ситуация требует несколько иного поведения.

- И что же вы мне посоветуете, господа? - спокойно спросил король, краем глаза кося в небольшое круглое зеркало в дальнем углу галереи. В нем отражался его медальный профиль и изящно изогнутый золотой локон.

Де Ногаре опять протяжно втянул воздух, его шумное передвижение в недрах искривленного носа наводило на размышление о некоем лабиринте.

- Мы считаем, Ваше величество, вам совершенно необходимо покинуть Лувр.

- Вы думаете, они могут добраться и сюда?

- Боюсь, Ваше величество, это неизбежно. Боюсь, что именно Ваша персона является их заветной целью, - де Ногаре говорил сущую правду. Это было для него столь непривычным делом, что он искренне страдал.

- Так что же им в конце концов нужно, Ногаре?!

- Они голодают. И считают, как это не дико, что голодают по Вашей вине. Эта мысль втемяшилась им в голову и разубедить их нет никакой возможности.

- Да, Ваше величество, - тихо подтвердил первый камергер.

- И я, и господин коадъютор, и архиепископ, мы предпринимали все возможные меры... мы даже угрожали, что применим войска. Но дело в том, что, Ваше величество, человек, которому угрожает смерть от голода, перестает бояться смерти от железа.

Во время этой сбивчивой речи де Ногаре, Его величество продолжал незаметно заигрывать со своим отражением. Наконец, он добился от него того, чего видимо хотел и, не удержавшись, произнес вслух очень решительно и громко: