— Герасим? — растерянно произносит Козырев.

Два пухлячка с тройными подбородками, вцепившись в валики кресел, напряглись так, что впору предположить, будто они страдают запором.

— Убедительная просьба, господа, не осложнять ваше и без того незавидное положение какими бы то ни было недомолвками или прямым увиливанием от вопросов, которые я вам сейчас буду задавать, — объявляю я им.

Это у меня вроде что-то из области умных вступительных речей, какие и положено говорить в обществе столь солидных дяденек. Присаживаюсь на стул, сработанный, наверное, еще в восемнадцатом веке.

— Присаживайтесь и вы, Валерий Константинович. Не отсвечивайте. В ногах, сами знаете, правды нет, — приказываю мафиози, персонально для него поводя стволом «глока» в направлении пустого кресла.

Козырев не возражает и садится, не сводя с меня глаз.

— Сколько еще человек находится в квартире? — спрашиваю у него.

— Только мы, — отвечает он.

По его глазам вижу, что никогда он так не жалел об отсутствии охраны, как в этот момент. Значит, не врет.

— Хорошо. Какой вопрос стоял на повестке дня, пардон ночи, до моего появления? — интересуюсь у всей святой троицы сразу.

Один из толстяков прокашливается и робко начинает:

— Позвольте спросить… Покачиваю глушителем пистолета.

— Нет-нет, уважаемый, — перебиваю его, — вопросы здесь задавать буду только я. И повторяю, в ваших интересах, жизненных, можно без преувеличения сказать, интересах, отвечать на них правдиво и как можно подробнее, — поясняю свою позицию к их сходняку. — При интересных ответах относительно регламента можете не беспокоиться. Если не ошибаюсь, господа депутаты, вы от московского у нас округа?

Общительный толстяк согласно кивает. Значит, они действительно из Москвы…