— Лицо у него длинное, но собой он хорош, не смуглее цыгана, и платье у него черное и пышное, пошито из бархата, говорит, что он сам и есть молодой лорд, и по виду он точно лорд.

— Не иначе тот самый, кого я повстречала у Мертвецкой Балки, — тревожно сдвинув брови, молвила мамаша Карк.

— Да ну же, матушка! Как это можно? — вскинулась девица, тряхнув своей прелестной головкой и улыбнувшись снисходительно. Однако ведунья ничего ей не ответила, и девушка стала рассказывать дальше: — Когда они пустились в пляс, он снова меня поманил, только я к нему за ручей не пошла — не то из гордости, потому что одета была не как следует, не то из упрямства, уж не знаю, однако ж не пошла, и шагу не ступила. Ни-ни, хотя мне страсть как хотелось!

— Радуйся, дочка, что не перешла ручей.

— Да чему ж тут радоваться?

— Отныне чтоб затемно из дому ни ногой! Да и засветло не разгуливай одна пустынными тропками. Вот окрестят тебя, тогда еще куда ни шло, — распорядилась старуха Карк.

— Да я раньше замуж выйти успею.

— С эдаким женихом как бы тебе навеки в девках не остаться, — покачала головой мамаша Карк.

— Вот заладила! Молодой лорд говорит, что он от меня без ума. Хотел колечко мне подарить, уж такое красивое колечко-то, с камушком! Дак я, голова садовая, чего-то закобенилась, не взяла, а он ведь не абы кто — молодой лорд!

— Лорд, как же, держи карман шире! Совсем ты, видать, рехнулась али заблажила? Хочешь знать, кто они такие, господа твои распрекрасные? А вот я тебе скажу. Доби

— Ну ты скажешь! — в сердцах отвечает ей девушка. — Кто из нас рехнулся! Да я бы давно померла со страху, если бы такую нечисть увидала! Быть того не может, уж до чего они все ласковые, веселые да ладные!

— Ну будет, от меня-то чего тебе надобно, дочка? — оборвала ее старуха.