- Сейчас мы проверим, Алеша, - процедил Антонов сквозь зубы, - насколько верна твоя теория. Если они нас пропустят: Он дождался, пока латыши приблизятся, потом неторопливо высунулся из башни и, улыбнувшись, помахал им рукой. Латыши не ответили на его дурашливое приветствие. - Кто вы? - спросил неприязненно один из них, молодой майор с большой залысиной и выпуклыми, как у рыбы, глазами. - Куда направляетесь? Антонов улыбнулся еще шире, но на душе у него стало кисловато. Он вынул из кителя пропуск, выписанный Николаем Алексеевичем, хотя и не был уверен, что это сработает, и протянул его латышу. Латыш внимательно прочитал его, поднял рыбьи глаза на Антонова и повторил свой вопрос: - Куда направляетесь? С какой целью? Приехали, подумал Антонов. - В Юрмалу, - сказал он. - С какой целью, говоришь? Море хочу увидеть. Сто лет моря не видел. Что, плохая цель? Он был уверен, что сейчас их высадят, и начнется долгое и нудное разбирательство, которое закончится в лучшем случае возвращением к своим, а в худшем: в худшем случае их просто заведут за угол вот этого самого блокгауза и постреляют. Майор с рыбьими глазами вернул Антонову пропуск и сказал: - Проезжайте. Он добавил еще что-то по-латышски. Антонов разобрал: "Я с удовольствием пристрелил бы тебя, русская собака". - Я бы тоже, драуг, - сказал Антонов, неторопливо пряча волшебный пропуск в карман кителя. Они осторожно миновали латвийский КПП и, наращивая скорость, снова помчались по пустому, залитому солнцем шоссе. Через полчаса Антонов остановил танк. Вокруг простирались сиреневые луга, далеко налево виднелась темная полоска леса, а справа поблескивала вожделенная речка. - Что-то я переволновался, Алеша, - признался Антонов. - Старый я уже для таких встрясок. А ты, похоже, прав был насчет того, что непонятно, кто и с кем воюет. Ну, что, пойдем сливать?

* * *

Антонов присел рядом с лежащим Шалагиным, сорвал травинку и принялся грызть ее.