На солнце налезло маленькое, пухлое облачко, и они оказались на теневом островке среди золотистого моря света. Высокие травы с сиреневыми цветами гудели насекомыми, сухо трещали кузнечики, серый сверчок прыгнул Антонову на колено и сторожко замер, высоко задрав коленки, в любое мгновение готовый сорваться обратно в травяное небытие. - А я знаю, зачем война, - сказал Шалагин. Он, оказывается, и не спал вовсе. Некоторое время он следил за бестолковым мельтешением бабочки над головой. Были, наверное, свои причины у этого беспорядочного мельтешения, только, скорей всего, бабочка и сама о них не догадывалась - мельтешила себе, и все тут. - Вот мы воюем, - продолжал Шалагин. - Генералы придумывают стратегические планы: Командиры отдают приказы: Рядовые стреляют: А кончится все какой-нибудь малостью, которой никто и не заметит. - Он помолчал и задумчиво добавил: - А вот она-то и имела решающее значение. - Как, как ты сказал? - Антонов даже травинку грызть перестал. Сверчок сорвался с его колена, и в стороне качнулась сухая былинка. Бабочка взмыла в небо и пропала в синеве. Облачко наконец слезло с солнца, и воздух снова наполнился печным жаром, кузнечики в траве заорали вовсе уж оглушительно, как будто кто-то изо всей силы принялся бряцать большой связкой ключей. Но Антонов уже не замечал ничего вокруг, его целиком захватила новая мысль, почти видение: В старинном, красивом городке Резекне маленькой приморской республики живет себе девочка по имени, ну, скажем, Элзи. Живет себе, живет, и никто во всем ее маленьком мире не сомневается, что станет она красивой девушкой, познакомится с хорошим парнем с соседней улицы, выйдет замуж, родит двойню и, придет срок, неторопливо состарится и тихо угаснет в окружении любящих детей и внуков. А в это самое время на другом конце республики, где-нибудь в Лиепае или Вентспилсе, живет себе мальчик по имени, ну, пусть будет Виестур. И никогда бы эта девочка с этим мальчиком не встретились, да вот понадобилось зачем-то и кому-то, чтобы они обязательно встретились.