– У нас есть информация, что вы не утилизировали двух простейших! – хмуро проговорил Костя. – Мы должны обыскать дом!

От дурацких терминов у оперативника уже который год вязало во рту. Неприятный кислый привкус как всегда растекся по нёбу.

– Открывайте! – поддакнул Максим.

Чувствовалось, что в хозяине дома идет внутренняя борьба, но спустя несколько секунд замок всё-таки щёлкнул, дверь отворилась, и на пороге показался небритый и какой-то помятый мужчина. Костя тотчас же оттеснил его к стене и ввалился в прихожую.

Максим двинулся следом, но неудачно поставил ногу, пошатнулся и с хрустом влетел плечом в дверной косяк.

– Ты как там? – бросил ему через плечо Костя.

– Всё нормально! Живой! – успокоил напарника Максим.

Высокий оперативник лишь хмуро покачал головой и стал осматриваться.

В доме пахло свежей выпечкой, из дальней комнаты лилась тихая музыка, прихожая была ярко освещена и Костя обратил внимание на зеленую пальму в углу. Уютно. Правда, оперативник сразу почувствовал, что "грязь" здесь есть. В воздухе висели знакомые за годы работы безысходность и тоска.

Напарники прошли по коридору в комнату, откуда доносились звуки песни и женский голос. Свет здесь был притушен, в углу в камине плясало пламя, а на полу, на светлом пушистом ковре сидела заплаканная женщина. И рядом с ней – "грязь". Костя проверил показания на биобраслете. Да, всё верно. Они приехали не зря.

"Грязи" было на вид лет семь-восемь. Русые волосы, собранные над ушами в два хвостика, неестественно бледная кожа, ввалившиеся глаза и пухлые губы, слегка посиневшие у краев.

Костя отбросил ненужные подробности. Это "грязь". Её необходимо вычистить.

Он подал сигнал напарнику. Максим осторожно обошёл женщину и присел около "грязи".

– Ей не будет больно? – всхлипнув, спросила хозяйка дома. – Она ещё совсем маленькая…

– Она уже давно ничего не чувствует, – сказал Костя. – Это оболочка. Ваша дочь мертва, я понимаю, что вам тяжело, но так лучше…