Костя вдавил спусковой крючок. Вязкое, жадное пламя вырвалось из оружия, обдав оперативника привычным жаром.

– Не-е-ет! – раздался вопль хозяина дома.

Костя закусил губу и перевёл взгляд наверх – на хмурое осеннее небо, с едва различимой на фоне полыхающей "грязи" тягучей структурой облаков. Краем глаза он заметил, что Максим улыбается.

– Чего смешного? – хмуро спросил высокий оперативник.

– Так забавно, что кто-то считает "грязь" живой, – поделился своими мыслями напарник. В его глазах бесилось пламя. – Простейшие ведь абсолютно бесполезны! Гадят, жрут и ни черта не делают.

– Но кому-то они дороги, – вздохнул Костя. – Всякое бывает в жизни.

– Ты словно защищаешь их, – покачал головой Максим. – Я слышал, в Москве открыли публичный дом с "грязью". Представляешь извращенцев?

– Тут не Москва, – скривился Костя. – Тут "грязь" ведёт себя поприличнее…

Напарники молчали до самого города. Машина катила по трассе. Дворники с неприятным скрипом стирали с лобового стекла осеннюю морось. Фары вырывали из темноты силуэты полуголых деревьев и белые полосы дорожной разметки. Усталость – больше моральная, чем физическая – накатывала на Костю всё больше.

– Ты ведь уже десяток лет на службе, – нарушил тишину Максим. – За каждого так переживаешь что ли?

– Нет, – поморщился Костя и нажал на тормоз – впереди показался красный сигнал светофора. – Как-то тяжело. Не знаю. Простыл я, что ли…

– Ты давай не раскисай! – шутливо погрозил пальцем напарник. – Приедешь – сто грамм выпей.

– Конечно, – вымученно улыбнулся высокий оперативник. – Завтра выходной, святое дело!

Максима Костин ответ, видимо, удовлетворил, потому что больше он ничего не сказал до самого отделения. Высадив напарника, Костя включил погромче магнитолу и, вырулив на Московский проспект, дал побольше газа. Путь предстоял не близкий.