– Простейшие были обнаружены среди пациентов психиатрической больницы… – говорило радио.

– Простейшими торгуют как рабами… – срываясь на визг, вещал диктор.

– Массовый выход простейших на городскую трассу парализовал её… – тараторила корреспондентка.

Простейшие, "грязь", зомби…

Костя знал, как всё случилось. Помнил ещё те времена, когда люди просто умирали, и их не приходилось глушить и жечь дотла. Тогда мир с некоторой натяжкой ещё можно было назвать нормальным. А затем по планете разнёсся вирус, и люди перестали уходить в мир иной. Их жизнедеятельность останавливалась, сознание меркло, но через пару минут сердце стартовало вновь.

Конечно, никакой жажды крови у мертвецов не возникало. Все старые сказки про злых зомби оказались только сказками. Живые мертвецы просто становились простейшими: вели растительный образ жизни, ничего не запоминали, не говорили и не совершали каких-то разумных поступков. Их даже прозвали поначалу ЕСГ – "едят-спят-гадят", но потом как-то больше прижился термин "грязь".

Вслед за "грязью" появились и отряды чистильщиков. Велик соблазн использовать послушное и похожее на человека существо в своих корыстных целях. Кто-то искал любовных утех, кто-то строил бизнес, кто-то просто не мог отпустить родных и предпочитал хвататься за соломинку, вместо того, чтобы уничтожить оболочку любимого человека и жить дальше. Чистильщики жгли "грязь". Их натаскивали на то, что "грязь" неразумна и опасна. И снова всё, вроде бы, почти пришло в норму. Вновь что-то окрасилось чёрным, а что-то белым.

Костя всегда играл за хороших. Всегда ненавидел "грязь" и считал, что делает очень нужную и правильную работу. Но три недели назад ему в напарники дали Максима…

Костя припарковал машину во дворе, вышел, тренькнул брелоком.

Дождь закончился, и небо разъяснилось. Тусклые звёзды лениво выбирались на свои места. Стало совсем морозно, влажный ветер обжигал голые кисти рук. Как бы завтра снег не пошёл…