Он замотал головой.

— Нет, нет! Вот какие мы, задуматься не умеем, для чего так стараются люди, камешки перебирают. Где же наше любопытство?

— А вы задумались?

— Да я просто знаю, — ответил он. — Только не помню, где узнал про эти камешки. Но их история меня всегда удивляет своей, ну, что ли, наивной житейской мудростью… Так и видишь за ней лукавый мужицкий ум. Хотите, вам расскажу?

— Почему бы нет…

— Когда в России начали строить железные дороги, поняли, что новой технике не обойтись без путевых обходчиков… Расстояния громадные… безлюдные… вода, осыпи, обвалы… Да мужику что! Начальства не видно, Россия велика, не достанет. Авось ничего не случится. Рельсы, ведь они чугунные… Пройдет мужик один раз под светлый праздник отмеренный участок и дремлет себе или корзины плетет, а служба идет. А крушенья то здесь, то еще где-нибудь… Вот и нашелся тогда в начальстве кто-то из бывших мужиков… Пусть обходчики знаки дорожные выкладывают… Вода или ветер их разрушат, а начальство заметит — берегись, мужик. Значит, он давно тут не был… Хитрое начальство, не правда ли?

— Удивительно хитрое, — согласился я. — Начальство оно всегда… ему виднее… но почему бывший мужик… из мужиков? А если придумал это, скажем, иркутский губернатор или тайный советник?

— Э, нет! — воскликнул он. — Тут не могло быть иначе.

— Почему? — всерьез удивился я.

— Так мне кажется…

— Но если мне по-другому кажется?

— О, это почти необъяснимо… Как телепатия…

Он посмотрел на меня, точно проверяя, понятно ли мне слово «телепатия».

— Видите ли, не все можно взять и объяснить.

— По-моему, — не согласился я, — все простое объяснимо.

— Простое? Что значит простое?.. Давайте проверим… Ну, объясните мне… — Он привстал. — Вон, гляньте в окно… Мыс вами, кажется, привыкли смотреть на весь белый свет глазами путника. Плывет мимо, не волнует, не позовет: сойди наугад среди легонькой твоей дороги, постарайся разглядеть ближе незаметный для тебя целый мир…