- Финансы - это сокрушающая сила, господин Гринев. Но силу эту вы совсем не чувствуете.- Профессор закончил совсем уж буднично, даже суховато, явно стесняясь своего недавнего многословия: - Как ваш преподаватель, рекомендую вам подыскать другую профессию.

Гринев ответил спокойно и твердо:

- Благодарю вас, доктор Гофман. Мне нравится моя профессия. - Помедлил и добавил еще уверенно: - А что до силы... Не в силе Бог, а в правде.

Профессор странна улыбнулся, словно сочувствуя - то ли сидящему перед ним выпускнику, то ли самому себе:

- Видно, что-то важное мне так и не удалось до вас донести, господин Гринев. А впрочем... Вы ведь собираетесь работать в России?

- Да.

- Тогда... Один только Бог знает, чем вы станете. - Профессор склонился над столом, дорогим пером подписал лежащий перед ним реестр. - Диплом вы сможете забрать завтра в деканате. - Сосредоточенно завинтил колпачок ручки, взглянул на Гринева пристально, улыбнулся: - Удачи вам, Олег.

- Благодарю вас, доктор Гофман.

Гринев выходит тем же коридором на площадь, оборачивается и пристально смотрит на стилизованные фигурки перед зданием биржи, останавливает взгляд на медведе.

Пригород Вашингтона, США

За фигурной литой оградой - частное владение. Огромный ухоженный парк, поле для гольфа. Чуть дальше - здание элитной психиатрической лечебницы: белое, в колониальном стиле.

В комнате, полной света и живых цветов, совсем юная девушка беседует с врачом, холеным мужчиной лет пятидесяти.

- Я принесла дяде Роджеру свежие газеты.

- О, сэр Джонс любит все свежее, - доктор внимателен и спокоен, свежевыжатый сок, свежемолотый кофе, свежие сорочки. А вот свежие газеты ему совсем не нужны. Он требует только "Wall Street Journal" за тысяча девятьсот семьдесят третий год. И отчеты своих банков того же периода. Мы регулярно ему это предоставляем.