- Не берите на себя слишком много, полковник, - перебил его адмирал Ваккаро, возвращаясь на свое место. - Это вина верховного командования, в том числе и моя, что среди офицеров Корпуса еще много таких ослов, как контр-адмирал Эспиноза. Из-за них страдает престиж Протектората и гибнут мирные люди, которых мы обязаны защищать

Конте недоверчиво уставился на него.

- Вы хотите сказать, что одобряете мои действия?

- Конечно, одобряю, - произнес адмирал. - На вашем месте я поступил бы точно так же.

- Но... Тогда я ничего не понимаю. Ведь это вы дали ход рапорту Эспинозы. И вы же утвердили состав комиссии, в которую вошли... э-э... - Конте замялся в нерешительности.

- Такие же самодовольные ничтожества, как и сам Эспиноза, - докончил за него адмирал. - Все верно, полковник, вас подставили. И сделали это мы с начальником Генерального Штаба. Я очень сожалею, что с вами так жестоко обошлись и приношу вам извинения, которые, надеюсь, вы примете и не будете держать на нас зла. Мы поступили так по суровой необходимости - сейчас вы нужны нам, и нужны именно в роли опального офицера, жертвы закулисных интриг верховного командования.

- Зачем?

- Скоро поймете, не горячитесь. Прежде всего, вы в курсе, что говорят об этом расследовании офицеры Корпуса?

- Говорят разное, - неопределенно сказал Конте.

- Да, разное. И это естественно. У каждого человека есть друзья и враги, доброжелатели и злопыхатели, сторонники и противники. Но даже многие из лагеря ваших противников признают, что это дело шито белыми нитками, и кое-кто из высоких чинов Генерального Штаба стремится погубить вашу карьеру. Дескать, некоторые старики адмиралы до дрожи в коленках боятся восходящей звезды Корпуса и готовы на все, чтобы заставить ее померкнуть, а то и вовсе исчезнуть с небосвода... Кстати, как вы восприняли позицию в вашем деле адмирала Росси?