На этот раз Пашка истолковал молчания Ивана правильно и сменил тему.

— Ладно, а что Карлос-то тебе сказал?

Иван вспомнил глаза нового кандидата в кубинские вожди. В них горел самый настоящий огонь — команданте не лицемерил, не фальшивил и не играл на публику. И, несмотря на свою молодость, был очень прозорлив.

— Иван, вы знаете, что сделал Че, когда они с Кастро свергли Батисту? Фидель дал ему должность в правительстве, но Че отказался. Потому что он был не министром. Он был революционером. А в стране, где революция уже победила, для революционера нет работы. Так и с вами, профессиональными патриотами. Когда в стране всё хорошо, как сейчас у вас, в России, когда все снова любят родину, для вас уже и нет настоящей работы, разве не так?

Карлос Ревуэльта был прав — и ошибался одновременно. Да, дома с трибун неслись верные призывы, а в толпе царили правильные настроения. Да, на смену продажным, безразличным к судьбе родины политикам, пришли люди, неравнодушные к своей стране. Вон какие у них огромные флаги висят в кабинетах! Вон как они радостно кричат вместе с толпой! Вон какими лозунгами гремят с трибун! А что до того, что растут безработица и цены, что снова вспыхивают межнациональные конфликты и раздуваются угли ненависти к иммигрантам — так это не главное. Главное — лозунг погромче и транспарант поярче…

— Значит, не останешься? — уже безо всякой надежды снова спросил Пашка.

— Нет, — очень твёрдо ответил Иван.

— И что — обратно, в свой кабинет, рисовать плакаты и готовить речи?

— Вряд ли.

— Всё-таки пойдёшь получать другую профессию?

— Нет.

— А что?

— Буду думать, где можно найти другую работу.

— Вань, ну, какая может быть другая работа для профессионального патриота? — предпринял Пашка последнюю попытку. — Мы можем только одно…