В нем было видно, как около десятка полицейских машин нагоняло нас, мелькая голубыми огоньками, едва заметными в дневном свете. Они пытались нас настичь, но раскрытая поперек дороги перекладина на конце трейлера не давала им выйти с нами на один уровень. - Хорошо это Вы придумали, балку им поперек горла, - попытался я поднять Дядюшке настроение. - Да так - ничего особенного. Пусть причисляют меня к "сеятелям" субелитизма. Я могу еще и полив включить. Вот им будет мокро! - голос его зазвучал слишком мажорно на фоне создавшейся ситуации. Он щелкнул тумблером, и машины окатило туманом распыленной воды. Несколько из них потеряли управление и съехали с дороги. Харрис внезапно стал серьезен, в голосе его угадывалась безвыходность нашего положения: - Куда теперь? "Прочь от Солнца", - подумал я про себя, но вслух сказал: - Надо затеряться в толпе. Кати к Лантизм Маунтэн. Сегодня там должно быть много туристов. Это было огромным достоянием - родиться в городе Эйнштейнград. Всего в трех милях от Внешней черты города росла легендарная скала - Лантизм Маунтэн. На ней были высечены лица трех "великих" людей, которые положили начало и утвердили лантический строй: Сергиус Шипкин, Асат Мухинду и Ричард Скотт. Каждый житель Земли должен был хоть раз посетить Лантизм Маунтэн и поцеловать священное лицо духа Таланта, единственного и праведного бога. Лицом было изображение, вытесанное в скале силами природы. Ветер, солнце и вода вырисовали в скале лицо - лицо "четырех стихий". Дух Таланта стал пятой стихией, сумевшей подчинить остальные четыре и использовать в своих целях. Лицо застыло в раздумье: глаза затянуты поволокой, рот полуоткрыт. Каждый, кто подходил к изваянию духа Таланта, бросал в полураскрытый рот деньги или какую-то ценную вещь. Причем каждый старался бросить как можно больше, чтобы дух Таланта проснулся в нем. Вот уже полсотни лет, как миллиарды и миллиарды ценностей попадают в рот и поглощаются "огненными недрами" - Чревом Духа. Именно так говорят ланты.