Но никто не знает, куда по-настоящему пропадают деньги, ибо никто, даже лантимператор, не имел права посягнуть на святыню. Но если деньги анимическим5 Чревом не поглощаются, то они, несомненно, скапливаются. Где? Но я не ставил перед собой цель искать сокровища, тем более спасти нам обоим жизни было важнее, чем горы золота. Вслед нам сыпались рои пуль, а впереди белой полосой летела автострада. Погоня никак не могла развернуться в масштабе, а пули против этакой махины, как наша, - как комары для динозавра. Скалы Лантизм Маунтэн медленно надвигались на нас. Впереди, изгибаясь металлическим блеском в лучах солнца, вспыхнули гексотитановые рельсы. Скоро мы совсем оторвемся от погони, а дальше уже сможем найти способ, как спастись. Мы выехали на территорию "вступительной секции". Харрис нажал на кнопку. Рельсовые колеса опустились со дна трейлера и стали на рельсы. Теперь мы двигались не на четырех парах, а на десятке пар колес. Со следующим нажатием кнопки дорожные колеса подогнулись, и мы превратились в маленький поезд. "Вступительная секция" кончилась, и у меня перехватило дыхание. Мы парили над пропастью. На полкилометра между нами и поверхностью моря простиралась прозрачная пустота. Волны разбивались в белые бугры, сталкиваясь с ровной отвесной скалой, которая высилась, врастая в небо, слева от нас. Не было ни столбов, ни перемычек, ни тросов, - одни рельсы, уносившиеся на три километра вперед. Гексотитан - металл струнной структуры, практически не поддающийся пластической деформации - обладал чрезвычайной прочностью и мог выдержать на себе огромную тяжесть. Такие рельсы можно было встретить всего в семи частях света. Их предназначением было зрелище. Создавалось впечатление полета над вечностью, над безбрежным морем и величественными скалами, над духом Таланта... Шумело море, пел ветер. Вот что чувствует птица, паря над всей этой красотой, теряясь в удушающих свежестью потоках воздуха, кувыркаясь в порывах ветра. Чем дальше мы двигались, тем громче пел этот невообразимый хор.