Вздыхает баба, вспоминая недавнее.

«Ничего, они еще опомнятся! Прибегут, умолять станут, чтоб вернулась, только хрен им во все щели. Сколько лет на мне катались? Мало было? Пусть сама Софья подставится, если кто захочет», — рассмеялась, вспомнив обрюзгшую бандершу. Той уже за пятьдесят перевалило.

Встала Лелька, оглядела себя в зеркале, заметила мелкую сетку морщин вокруг глаз и губ, приуныла.

«Катят годочки, вот и ко мне увядание пришло. А давно ли мордашка была как яблочко. Любовались даже бабы в притоне, завидовали. Хотя и немного лет прошло, все ж померкла моя рожа», — посетовала Лелька. И, обозвав саму себя облезлой мартышкой, вспомнила про ужин.

Пока ела, обдумывала, чем займется завтра.

«Надо дом прибрать. Вот отмою грязь, побелю, оклею обоями все комнаты, покрашу окна, двери и полы, заменю старую рухлядь на новую мебель, тогда можно о будущем подумать. Мне еще не поздно устроить свою судьбу. Сыщу хахаля с кучерявым наваром, заделаюсь содержанкой и задышу спокойно, — мечтала баба. — Только бы не развалюха и не жлоб попался. Так хочется сильного, молодого, страстного и ласкового. Но где сыщешь на заказ? Нынче старая перхоть к юбкам липнет. Этим дедам подай помоложе! А сами… ох, лучше не вспоминать! Сто граммов коньяку заложит и за столом уснет, забывает, зачем в притон пришел. Куда там бабу согреть, из-за стола без пердежа выйти не может. Не приведись влететь к такому. Хотя чего это загодя себя хороню? Софья без меня долго не продышит. Самое большее — неделю, а потом закатится, станет обратно звать. Да только помучаю их досыта. Не повезет сразу уломать. За все отомщу, за всякое слово! Ну а пока, чтоб время не терять, займусь домом».

Баба день за днем приводит дом в порядок. Договорилась с соседом-слесарем, тот ей по дешевке провел в дом воду, установил умывальник, ванну, унитаз. Взял с соседки по-божески. Потом двух женщин по Лелькиной просьбе привел. Те ей за две недели не только стены обоями, а и потолки плиткой оклеили, покрасили окна, двери и полы. Дом сразу преобразился, помолодел, да и сама хозяйка изменилась — перестала хмуриться, пугаться каждого звонка и человечьих голосов. Баба — трудно, медленно — привыкала к новой жизни.