Князь закрыл глаза, пытаясь понять, что же это.

- Мальчишку-то за что? - раздалось от кареты.

Князь резко крутанулся на каблуках. Давненько никто не осмеливался так заговаривать с ним!

На подножке кареты сидел давешний шут.

- Надеюсь, трапеза доставила вам удовольствие? - спросил шут. - Граф очень старался, готовя стол. Он ждал вас к утру.

Из-за кареты вылетели обе собаки и сели возле Князя. Как обычно - и все же чуть иначе. Словно были чем-то недовольны. Не нашли чего-то?

Князь шагнул вперед - и понял, что было не так. Шут не был безудержно смел. Он был безмерно пьян. Потому и сидел на подножке - ноги его уже не держали.

- Брысь!

- Вы весьма любезны, Князь, - хихикнул шут. - А я хотел просить вас о милости.

- О милости? Меня?

- О да, вас! Это же вы Князь Любви, это же вы хозяин Ласки и Нежности, - хихикнул шут, покосившись на собак.

- Прекрати мусолить слова своим гнусным языком, смерд, если не хочешь обменять его на намыленную веревку. Брысь!

- И все же я просил бы вас о милости! - сказал шут, с трудом поднимаясь с подножки.

- Что тебе нужно?

- Не будет ли Князь столь любезен, чтобы разрешить мне развлекать его во время пути?

- Тебе не на что уехать из города? Шмальке, дайте этому смерду...

- Нет, я хотел бы просить вас о милости разрешить развлекать вас во время пути, - упрямо повторил шут. - В меру моих скромных сил помогая вам исполнять ваш скорбный долг ради добра, любви, блага империи и могущества светлейшего Иоанна Стальной Руки.

- Ты либо очень смел, либо очень глуп, - сказал Князь.

- Это разрешение? Милорд.

Князь улыбнулся. Медленно, тем же ядовитым цветком.

Но на этот раз шут не отступил.

- Ну что же... Открой дверь! Помощничек...

Сунувшись в карету вслед за Князем, шут замер на подножке.

Собак, запрыгнувших в карету перед Князем, не было. Ни Ласки, не Нежности. Двух огромных как медведи собак.