- Ну что же ты? - усмехнулся Князь. - Патриотический порыв выдохся вместе с хмельными парами?

- Вы зря пытаетесь обидеть честного труженика клеветы и безвкусицы, Князь, - буркнул шут и плюхнулся на сиденье напротив.

Щелкнул кнут, в ночной тишине разнеслось длинное "Йи-и-ху-у-у-у!" - и под колесами застучали камни мостовой. Хорошей мостовой, надо признать. Вот только слишком много денег на нее было потрачено... Денег, которые нужны были на северной границе. Там, где из последних сил дралась имперская армия.

Город за окном кареты словно вымер. Ни одного светлого окна - лишь редкие факелы на перекрестках. В этой странной испуганной полутьме Дойченхейм как-то очень быстро остался позади.

- Запали фонарь, - приказал Князь.

Шут повозился с узорчатой крышкой, чиркнул кремнями, раздул фитиль.

- Ну что же ты молчишь? - спросил Князь. - Кто-то собирался развлекать меня.

- Развлечь? Это запросто, - сказал шут. - Давным-давно, на одном далеком крае земли...

- У земли нет края, шут.

- Это фигура речи, Князь, - буркнул шут. - Но если вам будет угодно, я могу рассказать свою историю два раза. И даже пояснить потом мораль сей истории.

- Ну-ну, - усмехнулся Князь. - Только имей в виду, шут. Если твоя история окажется плоха, мне может стать угодно отдать тебя на прокорм моим собакам.

Шут вздрогнул. Сглотнул. И все же упрямо продолжил:

- Итак, на одном далеком крае земли, которого, как известно, нет, было королевство, в котором правил Ричард Латунная Длань. Он не был мудрым королем, но был чертовски, - шут хихикнул, стрельнув глазами по Князю, просто-таки дьявольски хитрым. Он говорил о любви, но любил только свою власть. Он говорил о свете, но любил только цвет золота. Он много чего говорил, но куда важнее то, что он делал. А делал он лишь то, что повелевал ему его страх - страх потерять власть и лишиться своей никчемной жизни. Боясь даже своих собственных вассалов, король везде видел заговоры.