Жалена на всякий случай прижала локтем болтавшийся у пояса оберег-уточку, переступила порог, любопытно покрутила головой. Пустоватые у ведьмаря сени, пара кринок да кадушек, тряпье какое-то, несколько заячьих шкурок на распорках подсыхают, к чердаку приставлена лестница, выглаженная руками до червонной желтизны. Что у него на чердаке, интересно? Снизу не видать.

Ведьмарь ловко поддел коленом крюк, запиравший внутреннюю дверь, привычно поклонился притолоке и вошел, оставив дверь нараспашку. А и в избе ничего интересного - печь с полатями, плетеный ларь для хлеба, стол, стул да лавка. Вслед за ведьмарем Жалена сбросила поленья у печи. Изрядный вышел ворох.

Откуда-то сбоку выскочила угольно-черная кошка, покрутилась под ногами, обнюхивая сладко пахнущие смолой дрова, потом вскинула глаза на ведьмаря и вопросительно мяукнула. Глаза были желтые, пронзительные. Звериные, а смотрят по-человечески, аж дрожь берет. Он подхватил кошку на руки, и та, примостившись на его груди, вытянула шею и потерлась усатой мордочкой о колючую хозяйскую щеку.

– Ну садись, коль по своей воле пришла. - Ведьмарь показал рукой на лавку и Желена, помедлив, осторожно опустилась на краешек. Не удержалась от улыбки - кошка прискучило сидеть на руках и она стала сползать по ведьмарю, чисто по столбу - задом, опасливо оглядываясь. Рубаха потрескивала под когтистыми лапками. Спустилась до колен и лишь тогда, извернувшись, спрыгнула. Встряхнулась и пошла, как ни в чем ни бывало, за печь.

Ведьмарь подтянул к себе стул и сел лицом к гостье, упершись руками в разведенные колени. В серо-голубых глазах - словно мелко растрескался скальный гранит сапфирными жилами - проскакивали насмешливые искорки.

– Что сказать имеешь, красна девица?