– Воевода Мечислав велел к тебе обратиться, если потреба в том будет… добрый молодец. - Угрюмо добавила она, не умея заискивающе вилять хвостом перед нужными, но хамоватыми людьми.

Он подался вперед.

– И что за потреба твою шею перед моей гнет?

– Водяницы [8] в Лебяжьем Крыле селянам прохода не дают. - Жалена вызывающе выпрямила спину. - К берегу ближе чем на полет стрелы не подпускают, заманивают да топят. Ни днем, ни ночью не унимаются.

– Давно? - Он удивился, но не показал виду. Время русалочьих шалостей давно миновало, предзимье уже сгустило воду и опалило камыши, затворив в непромерзающих омутах рыбу и прочую водяную живность, а с ними и водяных-водяниц. О Лебяжьем Крыле всегда ходила дурная слава. Старожилы не помнили года, чтобы на зорьке не сыскалась в камышах три дня гостевавшая в омуте утопленница. Со всей округи сбегались горемычные девки, не иначе. Озерные берега сильно разнились - один ровнехонький, пологий да песчаный, а другой затоками изрезанный, чисто крыло птичье. И водилась на том озере пропасть лебедей - горластых, нахальных, гораздых плыть за лодками и шипеть на рыбаков, выпрашивая хлеб для серых нескладных выкормышей. Рыба на Крыле бралась хорошо, только успевай наживлять крючки червем для лещей, плотвы и красноперок, а если повезет, то и зубастую щуку на живца взять можно. Береговые селения кормились с того озера и зимой, и летом.

– Почти с самого душегубства… - Жалена понемногу разговорилась, да и ведьмарь оставил насмешки строить - сидел, внимательно слушал, не перебивая. И глаза - не верится! - больше не жгли, не кололи, смотрели понимающе, подбадривая рассказчицу.

– Три седмицы назад труп в лесу нашли. Купец заезжий, рыбу вяленую да копченую на продажу в городе скупал. Последний раз видели его в прибрежном селении, что Ухвалой прозывается. На горушке перед второй затокой. Там и нашли, в камышах.

Ведьмарь кивнул. Он бывал в Ухвале. Чуть больше половины дня пешим ходом.