- Но это же ясно! - воскликнул я. - Он уезжал на конгресс и не хотел оставлять ценный аппарат без охраны.

- И только? Но ведь машина стояла в лаборатории не одну неделю! И в будни, и в выходные, и в праздники. К тому же, вернувшись после конгресса, профессор машину из сейфа не забрал. Почему?

Я пожал плечами.

- Мало ли какие у него были причины...

Пуаро покачал головой и опять погрузился в дремоту. Я решил сходить в кино, а вечером, проскучав в обществе супружеской пары из Гавра, обнаружил своего друга спящим в кресле. Что ж, и мне не оставалось ничего иного, как лечь спать - время было позднее.

Утром, проснувшись, я услышал голоса. Быстро приведя себя в порядок, я вышел в холл, где Пуаро и Вильнер, склонившись над столом, изучали записи профессора.

- Что-нибудь интересное? - спросил я.

- Гастингс, это оказалось любопытнее, чем я думал, - сказал Пуаро. Теперь я знаю, почему машина хранилась в сейфе.

- Почему? - спросил я, а Вильнер бросил на меня выразительный взгляд. Как и я, он понимал, что работа мысли на этот раз завела Пуаро совсем не туда, где можно было бы найти преступника.

- Это-то я знаю, - пробормотал Пуаро, - но как быть с картой? Скажите, - обратился он к Вильнеру, - вы получили мою телеграмму? Принесли показания электрической компании за два месяца?

Когда он успел дать телеграмму? Неужели Пуаро вчера не только вставал с кресла, но даже подходил к телефону?

Вильнер разложил на столе рулончик компьютерной распечатки и начал переводить - текст был на иврите. Пуаро внимательно слушал, водил пальцем по строчкам, но, видимо, так ни в чем и не разобрался. Свернув бумаги, он опустился в свое любимое кресло. Казалось, даже усы его безнадежно повисли.

- В чем же я ошибаюсь? - прошептал он.

- Дорогой друг, - сказал я, - если вы расскажете о ходе своих рассуждений, мы сообща сможем найти и ошибку, и истину.

- Да, конечно... Загадка запертой комнаты, Гастингс! Я вам много раз говорил о принципах...