Девушка села и внимательно осмотрела руки. Плотная гладкая плоть, белая как мрамор. Ни царапинки не осталось. Длинные пальцы с овальными, короткими, жесткими ногтями. Кто-то тихо рассмеялся. Сташи мгновенно повернулась на звук, одним движением переместившись в сторону. Ее тело смазалось, проплыло в воздухе мгновенным рывком и проявилось в нескольких метрах от ящика.

Кали, вторая жена отца, расхохоталась в голос. Она возлежала, подперев бесстрастное лицо фурии белоснежными ладонями. Безупречная, прекрасная, вечно молодая кукла. А также жестокая, агрессивная хищница, ненавидящая все с пугающей даже Сташи силой. Она медленно приподнялась, опираясь ладонями о камень ложа. Пластика темноволосой женщины напоминала кошачью, сплошное гибкое движение. Зевнула, показав острые как иглы зубы, и обратилась к девушке:

— Доброй ночи, Сташи.

— Доброй ночи, Кали.

В гнезде у каждого был свой ящик. Люди называли их гробами, но это не правильное слово. Просто красивые деревянные коробки с крышками. Чтобы чувствовать большую безопасность от света. Они стояли на небольших возвышениях, сложенных из камней. Кали медленно спустилась по ступеням. Ее обнаженное тело напоминало статуи богинь из древних храмов. Но она останется второй, даже после смерти матери Сташи. Это отравляло ее беспечное, лишенное долгих раздумий существование.

Она раз, за разом пыталась сделать то, в чем природа отказала навсегда. Ей не нужен был ребенок, но возможность выносить его — отчаянно. Хотя именно Кали сейчас имела максимум влияния в клане, временная власть ничего не стоила. Наследник получает все. А Кали не сможет продолжить род отца и, значит, никогда не займет место Сташи.

Вот оно — напоминание. Маленькая девочка, которую Кали ненавидела чуть сильнее, чем прочих. Странное существо, рожденное смертной, без ведома клана. Но кто посмел бы возразить отцу? Лишь безумец. А младшая дочь вампира росла. Никто из них не менялся, кроме девчонки. Сташи.