Я задумалась. Ребенок мог бы жить, если бы я пришла раньше и подарила ему глоток амброзии. Но была бы это жизнь? Вечность в обличие безмозглого комочка. Игрушка. Так проще, просто умер.
— Господи, почему же?! — прошептала она.
— А что бог? — спросила я.
— Зачем прибрал его?
— Может, богу он был нужен больше? — Тяжело говорить на такую тему. Не понимаю, чего она хотела от меня. Мы обе не понимали.
— Но почему моего ребенка? Не другого? Почему моего?! — Я услышала в голосе интонации предвещавшие взрыв эмоций и тут она завыла. Тонко, на одной ноте. Пришлось встать и отойти назад. Женщина металась и кричала, а я продолжала смотреть, не понимая и понимая одновременно.
— Никогда, никогда, никогда…
Я подошла и тихо сказала:
— Глупая, у него есть душа, а значит будущее.
20 глава
Мэрис мягко отворил дверь. Сташи сидела на кровати. Выпрямившись, уставилась в одну точку. На щеках слабый румянец. Он рванулся к женщине. Лорейту лежала расслабленно, с закрытыми глазами, склонив голову на бок. Осмотрев ее шею, мужчина проверил запястья.
— Я не кусала, — Мэрис отмахнулся. Осторожно поправил подушки, потрогал лоб спящей женщины и обеспокоено посмотрел на Сташи.
— Что с ней?
— Спит, — тихо ответила девушка, — Я не кусала. Просто усыпила.
— Зачем?
— Она плакала. Выла и выла. Заставляла слушать глупости. Я внушила ей, что произошедшее не так страшно, и она снова родит через год живого ребенка.
— А если не получится?
— За год многое поменяется. Женщины в таком возрасте легко переживают утрату. Моя сестра горевала полчаса, когда мать умерла.
Мэрис приложил к губам палец и указал на дверь. Они вышли в коридор.
— Не понимаю, — в его голосе проскальзывало едва заметное раздражение.