Форд нанес завершающий удар.

– Того, о чем шла речь в произведении! - воскликнул он и добавил сквозь зубы:

– Молодец, Артур, ловко сработано.

Переполненная горечью душа вогона была тронута. Но потом он подумал:

"Нет, слишком поздно!" И сказал:

– Итак, вы считаете, что я пишу стихи, потому что под маской черствости скрывается ранимость и желание быть любимым? Да?

Форд издал нервный смешок:

– Все мы в глубине души...

Во гон встал:

– Вы жестоко заблуждаетесь. Я пишу стихи, чтобы дать волю своей черствости. Эй, охранник! Отведи пленников к шлюзу номер три и вышвырни их в космос!

Здоровенный молодой вогон выступил вперед и толстыми ручищами вырвал их из стульев.

– Нас нельзя в космос, - взмолился Форд. - Мы пишем книгу!

– Сопротивление бесполезно! - рявкнул охранник. Это была первая фраза, которой он научился в армии.

– Я не хочу умирать! - закричал Артур. - У меня еще головная боль не прошла!

Охранник крепко схватил их за шеи и вытолкал в коридор. Хлопнула стальная дверь. Капитан задумался и тихонько замычал, перелистывая книжечку своих стихов.

– Контрапунктирует сюрреализм основополагающей метафоры... - произнес он и, мрачно улыбнувшись, закрыл книжечку.

Охранник волок пленников по длинному стальному коридору.

– Это замечательно, - хрипел Артур. - Просто великолепно... Отпусти, скотина!

– Не волнуйся, - сказал Форд. И тоскливо добавил:

– Я что-нибудь придумаю.

– Сопротивление бесполезно! - взревел охранник.

– Не надо так говорить, - попросил Форд. - Как можно сохранять присутствие духа, когда слышишь такие слова?

– Вот! - запричитал Артур. - А у тебя-то родную планету не уничтожили... Я проснулся утром, думаю: денек пригожий, почитаю, собаку расчешу... Сейчас только четыре пополудни, а меня уже вышвыривают из чужого корабля в шести световых годах от дымящихся останков Земли!