Коснулись земли мы жестко, нас тряхнуло, и самолет снова оказался в воздухе. Я все же удержал управление, удержал его и тогда, когда машина начала рыскать. Нет, научиться управлять во сне, спустя двадцать лет после того, как ты последний раз сидел в кабине, конечно, невозможно. Но я сел, я сел! И теперь самолет катился по чужому городу, гася скорость. Все получилось, и все закончилось. Но… Но, кажется, я сглазил.

Трехсот, даже двухсот свободных метров набережной нам как раз не хватило. В конце пробега правая стойка шасси вдруг провалилась в дыру. Потом я не поленился посмотреть: большой провал в асфальте был заполнен серой пылью, и увидеть его даже вблизи было совершенно невозможно. Но так или иначе, мы подломили стойку и, скрежеща плоскостью по улице, описали почти полный круг.

Странно, но у меня даже не было радости от того, что мы сели. Я первые минуты думал о том, что мы остались заложниками этого города. И кажется, не я один был такой. Математик с раздражением произнес:

- Зато все живы.

Было видно, что ему больше бы понравилось, если бы самолет был цел, а он один остался жив. Нет, пожалуй, он и я, чтобы довезти его обратно.

А я думал, что совершил, наконец, то, что мне всегда снилось, я полетел сам и полетел за отцом. Но была еще одна деталь, что нас сближала. Среди прочих книг отца я прилежно читал чудесную книгу "Памятка летному экипажу по действиям после вынужденного приземления в безлюдной местности или приводнения". Ее чеканные формулировки и советы были в моей душе укоренены навечно. Итак: "Оказавшись в безлюдной местности, прежде чем принять какое-либо решение, сначала успокойтесь, соберитесь с мыслями и оцените создавшееся положение. Вспомните все, что вы знаете о выживании в подобных условиях. Действуйте в соответствии с конкретной обстановкой, временем года, характером местности, удалением от населенных пунктов, состоянием здоровья членов экипажа. Ваша воля, мужество, активность и находчивость обеспечат успех в самой сложной обстановке автономного существования".