Все оказалось так, как и предсказывал Математик. Первым делом мы нашли длинную трубу вытяжки, правда, она была давно повалена и проржавела. Однако именно по ней мы обнаружили серый куб вентиляционный шахты. Сразу же наш начальник сделал довольно странную пещь: он набрал код на двери, но не стал спускаться по лестнице, а нашел металлический шкафчик, прикрученный к стене. Внутри ящика обнаружился оборванный шнур и две копки. Математик вздохнул, выдрал обрывок шнура из гнезда и достал из сумки телефонную трубку с точно таким же проводом на конце. Он вставил штекер в гнездо и несколько раз нажал на красную кнопку.

Прошла минута, и Математик, откашлявшись, сказал в трубку:

- Внимание, код двести. Код двести. Нахожусь в шахте номер… Он сверился с цифрами на шкафчике и назвал номер. Повторяю. Код двести. Код двести…

Я совершенно не понимал, что это за код двести. Вот "груз двести" я знал, что такое, но надеялся на то, что ко мне эти слова можно будет применить не скоро.

Нужно подождать, решил я, и все прояснится. Действительно, трубка ожила и довольно громко, так что шло слышно нам, сказала, наконец:

- Что? Кто говорит?

- Говорит Москва, - сказал терпеливо Математик. - Код двести.

Трубка замолчала, но по всему было понятно, что человек на той стороне провода изрядно обалдел. Потом собеседник Математика пришел в себя и попросил назвать количество единиц. Я клянусь, он так и сказал: "Назовите количество единиц". Если бы не нервное напряжение, я бы расхохотался от этой детской игры.

- Четыре единицы, - невозмутимо ответил Математик.

- Тридцатиминутная готовность, отозвалась трубка, щелкнула и отключилась.

Мы вернулись за Владимиром Павловичем и нашим барахлом и начали спускаться вниз по металлической лестнице, набив себе при этом довольно много синяков этими дурацкими ящиками.

Наконец вентшахта кончилась, и, пройдя уже по горизонтали между двумя огромными вентиляторами, мы очутились перед небольшой гермодверью.