В храмовом саду у Лионеля был свой уголок. Он не любил возиться с землей, но нуждался в травах. Бережно ухаживал за ними, собирал и сушил, делал настои и вытяжки. Никаких особенных травок на его грядках не росло, любую из них он мог бы легко найти в полях за воротами Аркары. Но покидать город ему до посвящения запрещалось.
Травами он интересовался давно. Сначала наставники выказывали недовольство: немногие маги занимались врачеванием, да и то предпочитали пользоваться для этого даром Богини, а травы оставляли служителям Перайны, ведунам и знахарям. Но вскоре обнаружилось, что Лионель искусно сочетает врачевание травами с высокой магией. Такое редко кому удавалось, и ему позволили продолжать занятия. Даже поощряли. Мэтр Эйбел, тот прилюдно отзывался с одобрением о лекарском искусстве своего подопечного. И даже дал разрешение понемногу практиковать в городе. Несмотря на юный возраст Лионеля, горожане охотно шли к нему за помощью.
Но никто не знал, что с травами он возился не только ради врачевания.
Упреки мэтра Эйбела нелегко было проглотить. Горьки они были, вдвойне горьки потому, что не вполне справедливы. Лионель не был рассеян или легкомыслен — магический поток пересиливал волю разума. Не всегда, но часто. И ничего не мог Лионель с этим поделать. Необузданный магический поток был все равно что горная лавина или камнепад — как им противостоять? Тут не бороться, а прятаться надо… Но Лионель знал, что если спрячется единожды, то магом ему не быть: ничего не стоит тот маг, который боится собственной силы. И он поднимался против лавины раз за разом, и раз за разом его погребало под толщами снега и камня. Добро, что живым оставался.